«Молодёжная дипломатия выходит в стратегию: Казахстан и Россия делают ставку на совместные образовательные и профессиональные траектории»

Подписанная 12 ноября 2025 года Декларация о всеобъемлющем стратегическом партнёрстве и союзничестве закрепила приоритеты двустороннего взаимодействия, среди которых отдельно выделяются культурно гуманитарное сотрудничество, образование, наука, спорт, туризм и поддержка молодёжных контактов. На этом фоне «молодёжный трек» перестаёт быть факультативным приложением к большой политике и становится структурной частью повестки, потому что его всё сильнее «подталкивает» демография: Казахстан остаётся заметно более молодым, тогда как Россия входит в режим устойчивого старения населения, передает Объектив.

Кто считается молодёжью и почему это важно для сопоставлений

Для корректного сравнения принципиально важно, что обе страны используют сопоставимые возрастные рамки. В Казахстане молодёжью считаются граждане от 14 до 35 лет. В России в соответствии с федеральным законодательством к молодёжи также относятся граждане от 14 до 35 лет включительно. Это снимает проблему «разъезда методологий» и позволяет говорить об одном и том же социально демографическом сегменте при построении совместных программ.

Казахстан и Россия в цифрах: «молодая база» против «сужающейся пирамиды»

Если смотреть на возрастную структуру населения в оценках на 2025 год, Казахстан имеет существенно более широкое «молодое основание». По данным возрастной пирамиды, молодёжь до 14 лет в Казахстане составляет около 6,07 млн человек (29,1%), при общей численности населения порядка 20,84 млн. В России доля детей 0–14 лет заметно ниже: около 24,52 млн человек (17,0%) при общей численности населения примерно 143,997 млн.

Не менее показателен «верх пирамиды». В Казахстане доля 65+ составляет около 9,0% (порядка 1,88 млн), тогда как в России 65+ уже около 17,8% (примерно 25,62 млн). В практическом смысле это означает, что Казахстан в ближайшие годы будет сохранять относительно высокий приток в молодые и средние возрастные когорты, а Россия будет вынуждена всё больше конкурировать за человеческий капитал, включая образовательную и трудовую миграцию, а также за «привязку» молодёжи через институты и проекты.

«Ядро» молодого возраста: где проявляется асимметрия потенциалов

Даже если взять более узкий, но статистически «чистый» диапазон 15–34 (он напрямую читается в стандартной возрастной разбивке), различия остаются системными.

В Казахстане суммарная численность возрастных групп 15–19, 20–24, 25–29 и 30–34 составляет около 5,66 млн человек. В России те же когорты дают около 31,72 млн человек. В долях это примерно 27% населения Казахстана против примерно 22% населения России.

Если же расширять рамку до официальной «молодёжной» 14–35, показатель для Казахстана приближается к «около трети населения» (поскольку добавляются 14 лет из группы 10–14 и 35 лет из группы 35–39). Это как раз тот эффект, который на практике и делает Казахстан демографически более «молодой» страной по сравнению с Россией.

Почему в 2026 году интерес России к молодёжному сотрудничеству с Казахстаном будет расти

Демография превращает молодёжную повестку из «мягкой темы» в инструмент стратегической устойчивости. Для России, где возрастная структура становится всё более «сужающейся», молодёжное сотрудничество с Казахстаном даёт сразу несколько прикладных выгод: приток студентов и молодых специалистов, расширение кадрового резерва для промышленности и технологий, а также укрепление гуманитарной связности на фоне конкуренции разных центров притяжения.

Для Казахстана логика иная: молодёжная кооперация — это доступ к масштабной образовательной, научной и технологической инфраструктуре, а также к рынкам практик и стажировок. Но при этом растёт риск одностороннего «вытягивания» человеческого капитала, если совместные проекты и рабочие места не будут создаваться на казахстанской стороне в сопоставимом объёме.

Именно поэтому в 2026 году ключевым станет вопрос не о количестве обменов, а о качестве «обратных контуров» — совместных лабораторий, индустриальных партнёрств, стартап программ, дуального образования и карьерных траекторий, которые привязывают молодого человека не к одной стране, а к общему проектному пространству.

Инфраструктура сотрудничества уже собирается в устойчивую систему

Важно, что молодёжная повестка не стартует с нуля: в 2024–2025 годах заметно усилилась «инфраструктурная» часть гуманитарных связей.

Во-первых, образовательная связка всё чаще оформляется не только в виде индивидуальной мобильности, но и в виде «кампусных» решений. 1 ноября 2025 года в Астане открылся филиал МГИМО. Параллельно развивается обратный вектор: в Омске открыт филиал КазНУ имени аль Фараби. Такой формат снижает барьеры участия и делает обмен менее чувствительным к политической конъюнктуре, потому что создаёт постоянные институции, а не разовые мероприятия.

Во-вторых, молодёжная тема закрепляется через межрегиональную логику. XXI Форум межрегионального сотрудничества (Уральск, 11–12 ноября 2025 года) был сфокусирован на рабочих профессиях и подготовке кадров, то есть прямо «приземлял» гуманитарный трек на потребности реальной экономики. Отдельно стоит отметить заседание Совета по делам молодёжи государств участников СНГ, прошедшее в Астане 20 ноября 2025 года.

В-третьих, культурный контур становится регугоду прошли Дни культуры Казахстана в России (октябрь–ноябрь) и Дни Москвы в Астане (19-22 декабря 2025 года) Дополнительно действует Программа сотрудничества в области культуры на 2024–2026 годы, то есть события укладываются в плановый цикл, а не в режим «разовых жестов».

Наконец, есть и научная повестка: совместные проекты университетов и научных центров, конференции и обмены молодых учёных формируют профессиональные сети, которые часто оказываются долговечнее политических заявлений.

Отдельный, но практический слой академической мобильности — повседневная финансовая инфраструктура. Для многих семей фактор «спокойствия» связан с тем, что в Казахстане карту платёжной системы «Мир» выпускает ВТБ (Казахстан): родители могут оформить её дома и отправить студента в Россию с инструментом, который внутри РФ принимается повсеместно (в банках, терминалах, магазинах и т.д.), что снижает зависимость от наличных и неформальных способов переводов.
В обратную сторону логика тоже работает: приезжающие в Казахстан держатели карт «Мир», выпущенных российскими банками, как правило, могут пользоваться ими в инфраструктуре ВТБ (Казахстан).

Демографическая асимметрия будет усиливаться, а значит будет усиливаться и конкуренция н етолько между Казахстаном и Россией, но и между российским, западным и азиатским образовательными и медиарынками. В такой среде устойчивой становится не та модель, где «молодёжь ездит на стажировки», а молодёжь включена в совместные производственные, научные и предпринимательские цепочки.

Практический критерий качества молодёжной политики в двусторонних отношениях на 2026 год и число траекторий, при которых обучение, стажировка, первый проект и первый карьерный шаг могут происходить в рамках общей казахстанско российской экосистемы, при этом создавая ценность на территории Казахстана, а не текучку кадров. Если этот критерий соблюдается, демографическая «молодость» Казахстана становится ресурсом ускорения развития и модернизации; если нет — превращается в фактор утечки капитала и роста зависимости от внешних центров притяжения.

Именно поэтому в 2026 году молодёжная повестка с высокой вероятностью станет не просто гуманитарной темой, а одним из ключевых инструментов конвертации союзничества в долгосрочную практику — через образование, профессию, культуру и проектную занятость, то есть через то, что удерживает отношения «на земле», даже когда меняются политические циклы.